My Music News

Последние статьи

Интервью с бас гитаристом Marcus'ом Miller'ом: "Я учу бас гитару говорить"

marcus millermax

В каком бы стиле не играл басист Маркус Миллер, будь то смуф джаз, постбоп, фьюжн, поп, джаз-фанк, ритм-энд-блюз и хип-хоп, он делает это так, что у слушателя захватывает дух. Пройдя школу великого гуру Майлса Дэвиса (Miles Davis), он и сам стал незаурядным экспериментатором – одна версия «Лунной Сонаты» Бетховена в стиле хип-хоп чего стоит! Выучившись на наследии гения баса Джако Пасториуса (Jaco Pastorius), ему явно удалось в своих композициях превзойти учителя. А также войти в символическую пятерку самых значимых бас-гитаристов мира. И стать непревзойденным мастером слэпа и самым востребованным и высокооплачиваемым басистом планеты, играющим фанк и соул.


MUSIC BOX (MB): Что в детстве повлияло на Ваше становление как музыканта?

MARCUS MILLER (MM): Много было причин. Я родился в Бруклине (14 июня 1959 года. – Авт.), где переплелось много музыкальных культур. С детства я слышал и негритянский рэп, и южноамериканские самбы, и ямайкский регги, и уличный диксиленд, и церковные песнопения госпелс. Причём мне нравилось слушать всё! И уже лет в 10 я понял, что музыка – это моё призвание. Правда, что-то я слушал чаще, например джаз, так как мой двоюродный брат Уинстон – пианист в джаз-банде – частенько брал меня на свои концерты. К тому же мой отец играл на органе в церкви; он был не против, чтобы я начал учиться музыке и поступил в колледж LaGuardia High School of Music & Art and Performing Arts. Это серьёзное учебное заведение, где я постигал такие дисциплины, как теория музыки, композиция и многие другие.

MB:А какой инструмент тогда Вы для себя выбрали?

MM: Ещё до колледжа я начал заниматься на флейте, потом на кларнете. А во время обучения серьёзно «запал» на бас-кларнет.

MB: И первую работу Вы получили именно как исполнитель на бас-кларнете?

MM: Совершенно верно, я был зачислен в симфонический оркестр города Феникс, где и играл на этом инструменте.

MB: Почему же Вы так недолго были музыкантом симфонического оркестра?

MM: Потому что во мне постоянно пульсировал ритм. Я понимал, что не могу долго сидеть на одном месте, мне нужно было выплёскивать энергию. Такой музыкой был фанк, и я начал параллельно с основной работой выступать с фанк-группами, играя на саксофоне. Потом это стало захватывать меня всё больше и больше, и симфонический оркестр пришлось оставить.

MB: А почему начали осваивать бас-гитару?

MM: По простой причине – это главный инструмент в фанке. Бас даёт ритмический рисунок музыке, он – её пульс и, если хотите, мотор. Именно бас-гитара способна ввести слушателя в некий ритмический транс, практически полностью поглощающий сознание.

MB: Насколько сложно было самостоятельно освоить бас-гитару?

MM: Да, это было непросто. Я уже имел базовые знания о нотах, об аккордах и прочих теоретических вещах, поэтому азы усвоил достаточно быстро. Гораздо сложнее было научиться импровизировать, а сложнее стократ – выработать свой стиль игры на басу. Чтобы восполнить первый пробел, я снова пошёл учиться и 4 года усердно занимался в Queens College; а для достижения второй цели мне пришлось многое перенимать у басистов, игрой которых я восхищался, на кого равнялся, считал своими кумирами. Я всеми силами старался подтянуться до их уровня.

MB: И кто это был?

MM: Отличных басистов много, но, на мой взгляд, по настоящему великих – два. Это Стэнли Кларк (Stanley Clarke) и Джако Пасториус. Джако до сих по остаётся моим музыкальным гуру. Пластинки, на которых он играет, я заслушивал до такой степени, что они портились. Альбом WEATHER REPORT «Heavy Weather» я вообще покупал 3 раза и слушал его постоянно. Влияние Пасториуса на меня было очень сильным. Именно благодаря ему я начал анализировать структуру прослушиваемых композиций, в результате чего обрёл уверенность в себе в импровизационных кусках. Я также понял, как важно знать теорию, а не только практиковаться до потери пульса в игре на басу. Джако открыл мне неведомые ранее музыкальные направления, такие как бибоп и джаз-рок.

MB: Как долго Вы играли в нью-йоркских клубах до того как получили работу в профессиональной группе?

MM: Года четыре. Лет в 13 я начал выступать и прошёл через множество клубных групп, игравших и фанк, и ритм-н-блюз, и соул, и джаз. Первой серьёзной командой стала HARLEM RIVER DRIVE, где барабанщиком был будущий член WEATHER REPORT Омар Хаким (Omar Hakim). Как-то, придя на концерт этой группы, джазовый барабанщик Ленни Уайт (Lenny White), только что покинувший проект RETURN TO FOREVER, предложил  мне работу в его новом бэнде. Мне тогда было 17.

MB: Чем Вам запомнилась работа с Ленни Уайтом?       

MM: Прежде всего тем, что он дал мне много бесценных советов. Я часто разговаривал с ним о том, как правильно играть. Мне казалось, что я играю неправильно, используя для удара по струнам только большой палец. Но Ленни сказал мне на это: «Играй как тебе удобно, не задумывайся над тем, как расположены твои пальцы, просто играй». И я выработал-таки оригинальную технику слэпа, в которой единственно правильным ударом по струнам является расположенный под разными углами атаки большой палец. Ленни Уайт здорово помог мне в выработке собственного стиля. Он советовал мне: «Ты играй этот кусок так, потом по-другому, потом сделай следующий вариант и так далее. Играй как можно больше и сделай максимальное количество различных вариантов. Делай это постоянно. А потом отслушивай всё. И наверняка, слушая какой-то из записанных кусков, ты скажешь: “О! Это моё!”» И что самое поразительное, это действительно сработало!

MB: А чем обусловлено желание в дальнейшем поработать с поп-исполнителями?

MM: Когда имя становится на слуху, то известные исполнители приглашают в качестве аккомпаниатора на свои альбомы и шоу. Для молодого музыканта это отличная возможность укрепить своё положение в музыкальном мире, да и денег заработать. А также параллельно открыть для себя новые территории в творческом плане. С некоторыми исполнителями меня к тому же связывают и дружеские отношения, а для некоторых я работал практически не напрягаясь – приходил в студию, исполнял с листа свою партию, забирал гонорар и тут же уходил. Но в основном я подходил к этой работе очень ответственно, ибо такие великие исполнители, как Лютер Вэндросс (Luther Vandross), Роберта Флэк (Roberta Flack), Арета Фрэнклин (Aretha Franklin), Пол Саймон (Paul Simon), Джордж Бенсон (George Benson) и Дэвид Сэнборн (David Sanborn) сами выкладывались на полную катушку и своим музыкантам не давали расслабиться.

MB: Вы выступаете на этих альбомах и как композитор. Ведь именно на альбоме Сэнборна «Voyeur» впервые позвучал Ваш фанк-номер «Run To Cover», названный критиками «слэп-гимном»…

MM: Я долго и плодотворно сотрудничал с Дэвидом. Именно с его помощью родились некоторые басовые партии того времени. Я многому научился от него как композитор, именно благодаря ему начал сочинять. А что касается «Run To Cover», я горжусь, что написал эту композицию. Правда, живое исполнение этой вещи на альбоме Сэнборна «Straight to the Heart» мне нравится значительно больше.

MB: А какие номера, сыгранные Вами на альбомах разных исполнителей, Вы считаете наибольшими творческими удачами?

MM: «Hideaway» с Сэнборном, «Rio Funk» с Ли Ритенуром (Lee Ritenour) и несколько композиций с Майлсом Дэвисом.

MB: В это время начали выходить и Ваши сольные альбомы. Когда для них писался материал, ведь Вы были постоянно заняты как сайдмен?

MM: Лет 5–6 до выхода дебютника «The Sun Don’t Lie» у меня копился авторский материал. Я периодически что-то записывал, какие-то фрагменты демонстрировал друзьям. Альбом был готов в 1991-м, но я пребывал в сомнении: стоит ли издавать материал, где я смешиваю мои любимые стили – фанк, хип-хоп, бибоп и соул, и в котором основным инструментом выступает бас-гитара. Насколько это будет интересно слушателю? В 1993-м решился и выпустил альбом. Народ послушал и … потребовал продолжения. Через 18 месяцев публика получила мой следующий диск «Marcus Miller». Потом всё пошло по накатанной. Это только на 1-ый альбом времени в избытке – практически вся предыдущая жизнь. Но потом ты должен радовать слушателя через не слишком большие промежутки времени, ибо это уже становится твоим долгом перед поклонниками.

MB: Критиков Вы тоже обрадовали, да так, что за альбом «Tales» (1995) получили Grammy...

MM: Для меня стало неожиданностью, что уже дебютный альбом «The Sun Don’t Lie» попал в число номинантов на Grammy Awards. Причём фаворитами критиков были «Mr. Pastorius», сыгранная двуручным тэппингом, и моя версия композиции Джако «Teen Town». А на «Tales», я думаю, улучшилась и моя техника слэпа, и мои композиторские способности, да и вещи стали более осмысленными.

MB: А что в  Вашем творчестве привлекло внимание Майлса Дэвиса, пригласившего Вас в свою группу?

MM: Меня к тому времени уже многие знали, я постоянно работал с различными исполнителями в студиях Нью-Йорка. Естественно, я любил творчество Майлса Дэвиса; он был кумиром для всех, ибо то, что он делал в музыке, недосягаемо для многих. Это была совершенно другая вселенная со своими звёздами и планетами. И когда как-то на записи в одной из студий мне принесли записку с номером телефона и фразой «позвони Майлсу», я воспринял это как розыгрыш. Но когда я всё же позвонил и убедился, что на том конце провода действительно Майлс Дэвис, то здорово стушевался. В назначенное время приехал в его студию, и ответственность того момента, что я буду записываться с гением, помогла мне собраться и выдать лучшее на что способен. Скорее всего, у каждого великого человека есть аура, накрывающая других людей и помогающая создавать что-то вне пределов их возможностей. Альбомы, записанные с Майлсом  («Tutu» (1986) и «Music from Siesta» (1987). – Авт.), а также концертные выступления с маэстро – одни из самых ярких событий моей жизни. Я очень жалею, что смерть Майлса не позволила нам создать что-либо ещё.  

MB: Почему, будучи недавно на гастролях в Италии, Вы извинялись за какой-то поступок Майлса Дэвиса?

MM: Майлс – гений, и как все люди такого плана – непредсказуем. Он мог без каких-либо причин не появиться в студии в назначенное время, когда все уже собрались, но это отражалось только на музыкантах и персонале, а также на цикле записи. Гораздо хуже, когда, отыграв 15 минут концерта перед многотысячной аудиторией, он уходил со сцены, приказывал нам идти за ним и уезжал, забыв о ждущих зрителях. Однажды такой случай произошёл в Италии. Будучи на гастролях в этой стране, я извинился, ибо тоже тогда вместе с Майлсом покинул сцену.

MB: А как Вам удавалось совмещать статус постоянного участника составов Майлса Дэвиса, Дэвида Сэнборна и Лютера Вэндросса, ведь эти музыканты активно гастролировали?

MM: Я принадлежу к тем людям, которые должны делать несколько дел одновременно. Естественно, я могу сконцентрироваться на чём-то одном, но мне порой кажется, что на эту концентрацию уходит слишком много энергии, которую можно использовать с большей пользой. Я трудоголик и привык работать до помутнения в глазах. Особенно это касается работы над новым альбомом, над процессом его записи. Тогда я вообще по несколько суток не вылезаю из студии. Уверен, что главное для музыканта – постоянно быть креативным и создавать что-либо новое, а для этого нужно постоянно находиться в движении – быть задействованным в нескольких проектах сразу, гастролировать по всему миру с различными составами и писать, писать, писать музыку для себя, для других, для театральных постановок и кинофильмов…

MB: Кстати, Ваши произведения входят в саундтреки к нескольким кинофильмам. Каким образом они отбираются?

MM: Мне интересно работать с режиссёрами, которые совершенно чётко знают, какая музыка должна звучать в их фильме. К таким я отношу Спайка Ли, к примеру. Что касается написания треков для фильмов, великий Квинси Джонс учил меня делать так, чтобы они были максимально отличными друг от друга, чтобы в условиях жанровой схожести фильмов, скажем, романтических комедий, они придавали фильму элемент оригинальности. Как, например, моя музыка в фильме «Boomerang» с Эдди Мёрфи.       MB: А почему, живя в Нью-Йорке, Вы долгое время сотрудничаете с европейской рекорд-компанией Dreyfus?

MM: Я познакомился с директором этой компании Фрэнсисом Дрейфусом (Francis Dreyfus) в конце 70-х. Он показался мне интеллигентным и порядочным человеком. Начало нашей совместной работы – моя игра на басу на альбоме Жана-Мишеля Жарра  (Jean-Michel Jarre) «ZooLook». А когда в 1991 году Фрэнсис открыл джазовое подразделение Dreyfus Jazz, то я стал первым артистом, который подписал с ним контракт. Мы работаем и по сей день, и это сотрудничество плодотворно и позитивно.

MB: А что Вы думаете по поводу mp3-формата, ведь он снижает продажи альбомов и является для индустрии в целом и для музыкантов в частности большой проблемой.

MM: Сначала появление mp3-файлов меня шокировало. Я подумал: как я буду зарабатывать на жизнь, если пластинки перестанут продаваться? Но потом успокоился, ибо увидел, что поклонники всё равно покупают мои альбомы. А появление огромного количества людей в наушниках на улицах города я расцениваю как позитивное явление. Ибо народ активно слушает музыку без видеоряда, а ведь несколько лет назад многих невозможно было заставить это делать без созерцания картинки на экране. Это подстегивает воображение слушателей, которые со временем, возможно, переключаются на более сложную музыку.

MB: Ваши последние альбомы содержат значительное количество кавер-версий известных произведений. Почему?

MM: Когда я делал «M^(2)», то решил исполнить на нём «Goodbye Pork Pie Hat», «Your Amazing Grace», а также «Red Baron» Билли Кабэма (Billy Cobham). По поводу последней хочу сказать, что мною двигал интерес, как сам Билли её оценит. К счастью, автору моя версия понравилась. На последнем альбоме «Silver Rain» тоже много кавер-версий. Когда постоянно в дороге, то писать новые произведения проблематично по причине полного отсутствия времени для этого. А если написал, то нужно репетировать, что тоже непросто. Так что, пойдём по пути наименьшего сопротивления. Представьте ситуацию, когда на гастролях на саундчеке мне вдруг захотелось сыграть старую джаз-роковую вещь Эдгара Уинтера (Edgar Winter) «Frankenstein».  Другие музыканты тут же подхватывают мотив, и спонтанно у всех появляется желание сыграть её на концерте. Играем. Публика в восторге. Так почему же не записать вещь на пластинку? Сказано – сделано. Мы выбираем композиции Принса (Prince), Джими Хендрикса (Jimi Hendrix) и других знаменитостей и идём в студию, где показываем, как мы творчески переосмысливаем эти вещи.

MB: Переосмысление «Лунной Сонаты» Бетховена, исполненной в стиле хип-хоп, весьма неожиданное и смелое…

MM: Я уже говорил, что я гиперактивен и во мне постоянно пульсирует ритм. Идея сделать такую версию «Лунной Сонаты» пришла мне в голову, когда я услышал, как мой 16-летний сын разучивал эту вещь и играл её на фортепиано.  Я подумал, а не добавить ли туда барабанов и баса, настоящий фанк-бит? Подойдя к сыну, я стал отстукивать ритм; в голове начали складываться басовые партии. Так возникла эта кавер-версия. И вообще, я люблю кавер-версии, потому что, послушав хорошо знакомое произведение, можно открыть для себя что-то новое, а это новое и несёт печать индивидуальности исполнителя-интерпретатора.

MB: Можно ли сказать, что Ваша индивидуальность более всего проявляется на концертах, особенно если играть в составе проекта THE LEGENDS, образованном Вами несколько лет назад?

MM: Да, в полной мере. Этот состав, в котором мне удалось собрать Эрика Клэптона (Eric Clapton), Джо Сэмпла (Joe Sample) и Стива Гэдда (Steve Gadd) был на редкость удачным. Несмотря на тотальную занятость участников, нам удалось дать несколько фантастических шоу и записать одно из них на DVD. Надеюсь, что продолжение последует, и думаю, что этот состав всё же созреет для работы в студии, – предпосылки к этому есть, а время постараемся выкроить.  

MB: Что ещё входит в творческие планы Маркуса Миллера?

MM: Планов огромное количество. Много смелых идей, подобных скрещиванию джаза и оперы в проекте знаменитого оперного тенора Кенна Хикса (Kenn Hicks). Интересно, что из этого получится. На очереди запись музыки к паре кинофильмов, а также разбор накопленного нового материала, который, возможно, оформится в альбом. И, конечно же, активная работа студийного сайдмена и постоянные гастроли. Много концертов запланировано в Европе.

MB: Почему Вы опять стали на концертах играть на бас-кларнете?

MM: Потому что хочется чередовать агрессию бас-гитары и доброту этого музыкально инструмента. Это здорово, когда после нескольких мощных изматывающих слушателя номеров даёшь ему возможность отдохнуть и расслабиться. Немного романтики никогда не бывает лишним.

B:M Но что всё же, по-вашему, является главным посылом к слушателю?

MM: Главное, чтобы слушатель понял, что ему хочет сказать музыкант. Главное средство общения для нас – человеческая речь, но так уж получилось, что люди говорят на разных языках. Музыка – один из уникальных языков, который способны понять все. Нужно только иметь настоящую идею, а для того чтобы донести её до слушателя, необходимо научить свой инструмент говорить. Это очень непросто, но я постоянно стремлюсь к этому, а способствуют всему  периодически посещающие меня волны вдохновения.

MB: Откуда они приходят, эти волны?

MM: Прежде всего, изнутри, из уголков сознания. Я думаю, что основной источник вдохновения – мы сами, только оно сидит в нас очень глубоко. Прислушивайтесь к своим ощущениям, откройтесь себе самому, вашим близким, друзьям, семье, детям, и вы почувствуете эти волны. Задача музыканта – выразить их языком музыки. Задача настоящего творца – создать новую музыку.

MB: А возможно ли в настоящее время создание новой музыки.

MM: Пока есть музыканты, способные экспериментировать, такая возможность остаётся. В настоящее время это практически невозможно, ибо искусство в целом и музыка в частности нивелируются и упрощаются. Это нормальная ситуация развития по спирали. Но я уверен, что виток спирали, идущий вниз, в скором времени достигнет низшей точки и пойдёт на подъём.       
Автор выражает благодарность Александру Лоевскому («Пурпурный Легион»).

 

Возможно Вас также заинтересует:

Вернуться на главную

forum logo
join group 3
register
  • Автор:Валерий КУЧЕРЕНКО
  • Статью переоформил: Kvikveh
  • Оригинал статьи на сайте:
  • Статью взято с сайта musicbox.su
  • Copyright MyMusicNews



 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Эксклюзивный материал для сайта My Music News Ознакомиться с разделом Copyright MyMusicNews Сегодня у нас в гостях известный в Украине киевский барабанщик - Александр Касярум! Мы решили задать Саше несколько вопросов о его биографии, о личном музыкальном развитии, а также советах начинающим драммерам. Саша играет за барабанной установкой уже 12...
Меня никогда не перестают удивлять звукоинженеры, не понимающие основных принципов настройки портальных систем (или как их принято еще называть PA систем). Уже дважды в этом году я был в ситуации, когда звукоинженер приезжал на саундчек к обеду и простым изменением настроек графического эквалайзера уничтожал все, что я успел сделать со...
Единственное, что нанесет вред удовольствию игры за барабанной установкой так это боль в ушах. На самом деле очень пугающе как быстро появляется звон в ушах если гитарные усилители настроены слишком громко или барабанщик "слишком активный". На рынке есть огромный выбор беруш или затычек для ушей, но что отличает рассматриваемый предмет...
В прежние времена электрогитары производились всего из нескольких традиционных пород дерева: палисандра, клёна, красного и черного дерева, ясеня или ольхи. В наши дни эти породы постепенно становятся всё более редки и, соответственно, растут в цене. По этому, большинство производителей начало применять в производстве другие породы, более распространенные в регионе производства,...